Стокгольмское барбекю, весьма воодушевлённое исполнение «Rhinestone Cowboy» Глена Кэмпбелла и неожиданная встреча музыкантов из разных музыкальных традиций — так началась история Unify Separate. В 2015 году шотландский вокалист Эндрю Монтгомери, ранее выступавший в Geneva, познакомился со шведским продюсером Лео Йозефссоном. Их непохожие творческие биографии стали основой партнёрства, которое продолжает развиваться и спустя более десяти лет.
Третий альбом шотландско-шведского электронного дуэта, The God Particle, выйдет 6 ноября 2026 года. На нём звучат более жёсткая электроника и напористые ритмы, а среди тем — смертность, политическая неопределённость, зависимость от технологий и личная уязвимость. Выразительный вокал Эндрю остаётся в центре внимания, но всё более сложные аранжировки Лео придают новым песням ощутимо более мощное звучание. Альбому предшествовал сингл Heart Aches, выпущенный 29 октября 2026 года.
Творческая деятельность Йозефссона далеко не ограничивается Unify Separate. Его опыт в Statemachine и LOWE, продюсерская работа с Priest, сотрудничество с Rednex и Нассимом Аль Факиром, а также всё более активная работа над визуальными проектами Diary of Dreams и The Mobile Homes показывают, что его интересы никогда не были привязаны к одному жанру.
В разговоре с Каро Кратовиль для Side-Line Лео говорит о творческом напряжении между музыкальными биографиями своими и Эндрю, почти одержимом стремлении к техническому совершенству и сомнениях по поводу искусственного интеллекта. Он также рассказывает о Ричарде Оуксе из Suede, Эдриане Хейтсе, Priest и неожиданных возможностях, которые открываются, если просто решиться попросить.
Интервью с Лео Йозефссоном
Каро: История вашего знакомства с Эндрю Монтгомери замечательная: барбекю в Стокгольме, спонтанное исполнение «Rhinestone Cowboy» Глена Кэмпбелла — и начало музыкального партнёрства. Что вы услышали в голосе Эндрю, благодаря чему сразу поняли, что он будет прекрасно сочетаться с вашей электронной музыкой? И спустя более десяти лет совместной работы он всё ещё бросает вызов вашим музыкальным инстинктам?
Лео: Я рос на синти-попе и разных видах электронной музыки, и это во многом сформировало мой музыкальный вкус. В позднем подростковом возрасте я также много слушал инди-поп, главным образом британский, и, конечно, знал группу Geneva, в которой раньше пел Эндрю.
В ту довольно бурную ночь 2015 года мы взяли паузу в работе над LOWE. Я немного устал от собственного вокала и от роли фронтмена, в которой провёл столько лет. Мне хотелось вернуться к тому, чем занимался в Statemachine: быть за аппаратурой и лишь иногда исполнять ведущую вокальную партию.
Я сразу почувствовал, что ангельский голос Эндрю будет невероятно интересно исследовать. Было очевидно, что он дополнит моё более мрачное звучание, а потенциально захватывающее сочетание инди и синти сразу породило идеи для продюсирования.
И да, работа с вокалистом уровня Эндрю постоянно подталкивает меня создавать звуковые ландшафты, которых заслуживает его голос.
Каро: Вы пришли из шведской электронной сцены, где играли в LOWE и Statemachine, а музыкальная история Эндрю ведёт к Geneva и британской инди-сцене 1990-х. Это две довольно разные традиции, особенно в подходе к мелодии, эмоциональной выразительности и продюсированию. Вы постепенно выработали общий музыкальный язык или именно напряжение между этими традициями поддерживает интерес к Unify Separate?
Лео: Хороший вопрос. У нас совершенно разное музыкальное и культурное прошлое, и невероятно здорово видеть, как удачно оно сочетается, когда мы пишем музыку. Здесь нет места эго, но амбиции у нас всегда очень высокие. Мелодии Эндрю сильно отличаются от моих, и иногда это столкновение приводит к по-настоящему интересным результатам. В каком-то смысле мы создали общий музыкальный язык, но он постоянно меняется. Или обрастает диалектами, если угодно. 🙂
Каро: Название The God Particle кажется довольно провокационным для альбома о человеческой уязвимости, горе и экзистенциальной неопределённости. Вы говорили, что музыка помогает осмыслить противоречия жизни. Но может ли она давать ответы или её настоящая ценность в том, что она помогает нам смотреть в лицо вопросам, которые невозможно объяснить рационально? Изменилось ли с годами ваше понимание возможностей музыки?
Лео: Я бы не обязательно назвал The God Particle провокационным названием, но, возможно, смелым. Альбом затрагивает очень масштабные вопросы бытия и нашего восприятия жизни. Не думаю, что музыка непременно даёт ответы, но она может помочь разобраться в чувствах и пережить трудные времена. Она может «поддержать за руку», когда ты потерялся или просто нуждаешься в иной перспективе. Бывает невероятно полезно послушать музыку, к которой обычно не обращаешься: она может перенести тебя в другое место и заставить почувствовать себя как дома в самых неожиданных обстоятельствах.
Не сказал бы, что моё понимание влияния музыки кардинально изменилось. Скорее, за эти годы я многое узнал о себе и теперь лучше понимаю, как она на меня действует. Как она может исцелять или отвлекать, успокаивать или задевать. (Ого, из этого получилась бы отличная строчка для песни!) 🙂
Каро: Между First Contact, Music Since Tomorrow и более жёстким электронным звучанием The God Particle заметен сдвиг. Вы говорили, что гастроли показали необходимость более динамичного материала. Насколько новый альбом сформировался под влиянием сценического опыта? Вы стали иначе писать после того, что увидели на концертах, или выступления лишь подтвердили уже начавшуюся эволюцию?
Лео: Нам невероятно повезло, что мы так много выступали в Германии, где чувствуем сильную связь со слушателями. Это очень мощное чувство. На сцене мы выкладываемся до последнего дыхания, а взамен получаем от публики столько энергии. Это потрясающий обмен. Мы определённо принесли эту энергию в студию и в процесс написания песен. Нам очень близок эмоциональный синти-поп, но нам также нравится исследовать более агрессивное звучание и прямолинейные аранжировки. Для нас это естественный шаг. Всё это давно таилось под поверхностью и наконец выходит наружу. Думаю, вас могут удивить песни, над которыми мы уже работаем для будущих релизов.
Каро: В новом альбоме коллективные тревоги соседствуют с глубоко личными переживаниями; об этом говорят названия песен — Slow Armageddon, Kill the Machine, Heart Aches и Forever Chemicals. Вас с Эндрю всё больше интересует связь между частной жизнью и системами, которые на неё влияют? И не опасаетесь ли вы, что апокалиптические образы в электронной музыке стали настолько привычными, что слушатели перестают чувствовать их смысл?
Лео: Да, нас определённо интересуют и личная жизнь, и более широкая картина. Когда я пишу, то гораздо больше замыкаюсь в себе. Я почти ничего не читаю — ни книг, ни новостей, тогда как Эндрю читает очень много. И я имею в виду ОЧЕНЬ много! Его знания истории, политики и, кажется, вообще всего на свете поразительны.
Большую часть текстов пишет Эндрю, и я постоянно поражаюсь тому, сколько в них слоёв и как по-разному они воспринимаются в зависимости от настроения слушателя. Думаю, наши разные взгляды порой рождают нечто, что удивляет даже нас самих.
Апокалиптические образы возникают у нас естественно, и мы особо не сравниваем себя с тем, что делают другие группы. Мир всё время сворачивает куда-то, и мы едва за ним успеваем. Мы просто стараемся отыскать во всём этом немного красоты.
Каро: Вы откровенно говорили о стремлении к техническому совершенству, особенно во время работы над Music Since Tomorrow. Но техническая изощрённость не обязательно равна эмоциональному воздействию. Изменилось ли ваше понимание удачного продюсирования? Бывает ли, что вы сознательно не пытаетесь улучшить что-то, потому что несовершенства говорят больше, чем идеально контролируемая аранжировка?
Лео: Думаю, чтобы ответить, мне нужно взглянуть на вопрос немного под другим углом.
В детстве и юности я никогда всерьёз не думал, что у меня может быть какой-то диагноз, который объясняет отдельные особенности моего характера. Хотя, возможно, его и нет. Но в последние годы во мне словно что-то пробудилось. Отчасти это может быть связано с пандемией, отчасти — с возрастом, растущим самосознанием и опытом. Я стал более эмоциональным, чем когда-либо. Как будто внутри меня скрывался человек, который теперь настойчиво пробивается наружу.
В повседневной жизни моя склонность к перфекционизму становится почти нелепой. Когда я загружаю или разгружаю посудомоечную машину, всё должно лежать строго на своём месте. Выбирая утром футболку, я должен быть уверен, что она подходит на все 100%. Иногда я переодеваюсь несколько раз, прежде чем остаюсь доволен.
Это отношение, конечно, переносится и на то, как я пишу, продюсирую и свожу музыку. Я потратил тысячи часов на технические аспекты музыкального производства, которые, вероятно, не слишком полезны и даже не нужны. Многие детали человеческое ухо вообще не различает. Но, как мне кажется, их можно почувствовать. А осознание того, сколько труда я вложил в создание и завершение песни, для меня лично очень важно. Я не ищу коротких путей. (И я не про Command-Z!) Если для басовой партии нужно пропустить звук через несколько устройств для сатурации, плагинов и педалей эффектов, а потом снова записать его через усилитель, чтобы получить именно то, что я хочу, — я так и сделаю.
Я использую гибридное сведение и сведение сверху вниз: уже на раннем этапе пропускаю шину микса через разное аппаратное оборудование — компрессоры, эквалайзеры, устройства сатурации и окраски звука, — а также плагины. Чтобы всё было ещё «сложнее», я применяю аналоговое суммирование и внешние процессоры, влияющие на звучание и ощущение от микса. Это занимает много времени и, конечно, усложняет работу. Но так я добиваюсь нужного результата. Да, я хочу, чтобы всё было идеально. Но идеальное — скучно.
Поэтому я всегда стараюсь оставить хотя бы пару вещей слегка необработанными, неожиданными или намеренно неуместными.
Возможно, хороший пример — Slow Armageddon, хотя в Return to Exile это, кажется, заметнее. (?)
Каро: Вы стали чаще петь в Unify Separate, в том числе в песнях DETOX и Return to Exile. Вы называли человеческий голос ещё одним инструментом, но пение наверняка меняет и ваше отношение к композиции. Чувствуете ли вы особую уязвимость, когда исполняете собственный материал? И как вы с Эндрю решаете, чей голос лучше передаст конкретное эмоциональное состояние?
Лео: Да, это так. Голос часто оказывается самым важным инструментом! Может прозвучать странно, но, думаю, это относится и к инструментальной музыке. Слушая музыку, ты словно внутренним голосом откликаешься на мелодии и гармонии. Так и возникает связь с музыкой — есть в ней слова или нет. Мне кажется, наши с Эндрю голоса дополняют друг друга, иногда неожиданным образом, и это огромное преимущество для Unify Separate.
Чаще всего очевидно, что голос Эндрю звучит лучше моего. Но иногда я могу предложить другое эмоциональное звучание, которое завершает аранжировку. И, конечно, выходить на первый план с вокалом — это особая уязвимость, особенно если привык быть человеком за аппаратурой. Но, возможно, именно это и делает дело интересным.
Каро: Электронные музыканты всегда охотно принимали технологические новшества, однако вы высказывали сомнения насчёт искусственного интеллекта и автоматизированного творчества. Что тревожит вас больше всего: возможное исчезновение авторства, экономические последствия для работающих музыкантов или риск, что искусство станет всё более однообразным? Где для вас проходит граница между технологиями, расширяющими творческие возможности, и технологиями, которые начинают заменять творца?
Лео: Ладно, тут мне кажется важным обозначить свою позицию. До появления ИИ создание искусства и музыки почти воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Казалось, оно отчасти утратило ценность или по крайней мере подверглось своего рода инфляции. Теперь, когда ИИ пришёл в музыкальное творчество, «настоящую музыку» словно стали ценить по-новому. И я считаю, что это хорошо.
Нам предстоит увидеть долгосрочные последствия, но я уверен, что наибольшую пользу ИИ может принести в таких сферах, как наука, образование, логистика и медицина. Для меня граница проходит между технологиями, которые помогают нам выразить что-то, и технологиями, которые пытаются заменить того, кто это выражает.
Чтобы по-настоящему соприкоснуться с музыкой, слушатель, как я считаю, должен почувствовать связь с настоящими эмоциями, основанными на реальном человеческом опыте. А не с каким-нибудь космическим коллапсом вычислений и алгоритмов, поданным как музыка, которую, по мнению машины, мы хотим услышать. Думаю, эта разница станет ещё очевиднее на живых выступлениях. Музыка, исполненная людьми. Для людей.
Каро: Ваши отношения с Diary of Dreams стали чем-то большим, чем уже известное слушателям сотрудничество на концертах. Недавно вы участвовали в создании видео на песню my Vertigo, а Эдриан Хейтс публично поблагодарил вас, Darkhall Filmstudio и Cthulhu Media, добавив, что вы его спасли. Что именно происходило за кулисами? Как вы начали работать над визуальной частью проектов группы и насколько большую свободу Эдриан даёт вам, когда вы переводите его музыкальный мир на язык образов?
Лео: Нам невероятно повезло: Diary of Dreams взяли нас под своё крыло и дали много возможностей выступать у них на разогреве. Это открыло перед нами немало дверей. Огромное им спасибо, и особенно Эдриану Хейтсу!
Мы с Эдрианом давно обсуждали совместную работу над визуальными проектами и музыкальными видео Diary of Dreams. Что касается его слов о том, что мы его «спасли», думаю, он прежде всего имел в виду, что из-за независящих от нас обстоятельств съёмки и производство пришлось отложить. В какой-то момент уложиться в сроки казалось почти невозможным. Я старался быть максимально гибким и в очень сжатые сроки проделал огромную работу, чтобы помочь воплотить его замысел. Думаю, именно это он и имел в виду — по крайней мере отчасти.
Я также участвую в создании видео на песню der Dunkelheit, премьера которого состоится сегодня в 20:00 — буквально в тот вечер, когда я отвечаю на эти вопросы. У Эдриана есть чёткое представление о том, чего он хочет, но при этом он очень открыт к моим идеям. Мы обмениваемся предложениями, пока оба не понимаем, что нашли нужный подход. Это очень благодарный творческий процесс. Мне кажется, видео my Vertigo получилось прекрасным: Эдриан выступает в студии с чёрным пространством, которое отлично подходит песне.
Для der Dunkelheit, второй песни двойного релиза, мы снимали Эдриана в похожем пространстве, а также создали дополнительную сюжетную линию здесь, в Стокгольме. Мы пригласили Лив Эстберг, которая, между прочим, приходится падчерицей Ричарду Оуксу (да, тому самому Ричарду из Suede!). Она сыграла потрясающе.
Это был очень плодотворный опыт, и мне действительно нравится вносить вклад в визуальный мир Diary of Dreams.
Каро: Вы также совместно с Линтоном Рубино спродюсировали альбом Priest Altered State Police и занимались его сведением. У Priest очень узнаваемый звук, поэтому интересно, как проходит взаимодействие, когда в творческий процесс вступает другой продюсер. В каких моментах ваши идеи действительно изменили направление альбома? И даёт ли работа над чужой музыкой больше свободы, чем работа над собственными композициями, к первоначальному замыслу которых вы неизбежно привязаны?
Лео: Для меня это было большой честью! Мы подробнее поговорили об этом в моём подкасте Under the Skin With… PRIEST, который доступен на YouTube.
Мы с Линтоном познакомились, когда в прошлом году выступали с Priest в Йёнчёпинге. Думаю, мы оба быстро поняли, что должны поработать вместе. Всего через несколько недель Линтон приехал ко мне в стокгольмскую студию и включил несколько песен, над которыми работал для Altered State Police. Мне понравилось всё, что я услышал, и я сразу проникся его замыслом. Как будто в тот же миг между нами возникло взаимное доверие. Линтон уже отлично поработал над предварительными аранжировками, и казалось, он передаёт мне своих детей. Думаю, он хотел, чтобы я поработал с альбомом, применив свои несколько необычные методы продюсирования и, конечно, воспользовавшись коллекцией синтезаторов и аналоговой аппаратурой. 🙂
Так что никаких настоящих переговоров не было. Я взял его материал, отнёсся к нему с огромным уважением и сделал его своим. Точнее, не своим — нашим!
У меня также была чёткая цель, от которой я не собирался отступать: я хотел, чтобы альбом воспринимался как путешествие сквозь звук и эмоции, а песни складывались в цельное произведение. У меня был план, как этого добиться. Я экспериментировал с разными цепочками обработки, сочетая аппаратуру и плагины, чтобы найти звуковой подход, подходящий для всего альбома и объединяющий его.
На протяжении всей работы Линтон активно участвовал в процессе и давал обратную связь, одновременно предоставляя мне большую творческую свободу. Это доверие было чрезвычайно важно для конечного результата. Думаю, мы не меняли направление альбома в корне, а позволили ему развиться так, чтобы он по-настоящему раскрыл песни. Песни Линтона и то, как он принял на себя роль вокалиста, производят огромное впечатление.
Я слишком пристрастен, чтобы объективно оценивать собственный вклад, но очень горжусь тем, что мы создали вместе.
Каро: Ваше сотрудничество с Ричардом Оуксом из Suede особенно интересно в контексте истории Эндрю и Geneva, выпускавшейся на Nude Records. Его партии в The Void и Waiting Game привнесли в Unify Separate иное музыкальное ощущение. Ричард существенно изменил ваши исходные аранжировки или сразу понял, чего им не хватает? И чем настоящее творческое сотрудничество отличается от приглашения известного музыканта записаться в уже готовой композиции?
Лео: Это очень вдохновляющая история, и, возможно, другим из неё тоже можно что-то вынести. Назовём это небольшим упражнением «Попросить — не значит потерять». Если представился шанс — воспользуйся им! (А не Иисус ли я? Хм. Моя фамилия ведь означает «сын Йозефа»!) Ладно…
Нам выпала замечательная возможность выступить на разогреве у Suede в Стокгольме, и мне казалось, что в этом должно быть что-то ещё, кроме самого невероятного опыта. Я предложил Эндрю: «Почему бы не спросить Ричарда, не хочет ли он сыграть гитарные партии, которые я набросал для The Void?» Эндрю, будучи очень британским и вежливым, сразу ответил: «Нет, так нельзя! Он слишком занят!» А я подумал: «Ну да, скорее всего. Но вдруг…»
Я всё-таки спросил. И Ричард был польщён! Всё сложилось: мы нашли подходящую дату, и он приехал ко мне в студию в Стокгольме. Мы отлично провели время за записью. Мне пару раз пришлось протереть глаза: да ведь Ричард Оукс действительно играет для меня на гитаре в моей студии!
Запись прошла прекрасно, а Ричард предложил идеи, до которых мы сами бы не додумались. Его партии действительно изменили песню. У нас оставалось ещё несколько часов, и я, проявив определённую бесстыдность, спросил, не хочет ли он послушать ещё одну почти готовую композицию. Это была Waiting Game. Он тут же снова взял гитару и начал играть. Я нажал запись. А дальше — история.
К сожалению, Эндрю в тот день не смог приехать, но для него у меня был сюрприз: Ричард Оукс сыграл не на одной, а на ДВУХ песнях альбома! Так что не бойтесь спрашивать. Худшее, что может случиться, — вам откажут, а может, даже отвесит кто-нибудь за это пощёчину. Но по крайней мере вы попробовали!
Любопытный факт: голос девочки, который слышен в The Void, принадлежит моей дочери Джуно. Да, её назвали в честь синтезатора! 🙂
Каро: LOWE и Statemachine остаются важными главами вашей карьеры, а признание LOWE на Scandinavian Alternative Music Awards относится к периоду, когда у скандинавской синти-сцены была совсем другая инфраструктура. Что, по-вашему, действительно изменилось к лучшему, а что было утрачено? Исчезновение некоторых старых институтов сделало независимую электронную музыку более раздробленной или, наоборот, открыло возможности, которых раньше не было?
Лео: Я чувствую себя невероятно счастливым, что столько лет был частью этой сцены и играл в двух группах, которые очень много для меня значат. Я всегда буду дорожить теми местами, куда они меня привели, и людьми, которых я встретил.
Я не обязательно знаю обо всех изменениях, но очевидно, что сегодня музыку слушают совсем иначе. Появилось множество новых жанровых сочетаний, иногда помогающих сцене развиваться. В то же время всё это может немного сбивать с толку. Особенно теперь, когда всё можно измерить. Когда-то число компакт-дисков, проданных на концерте, могло рассказать что-то о популярности музыканта. Теперь всё чаще кажется, что это соревнование чисел и алгоритмов, которые никто толком не может объяснить или понять.
Я рад, что некоторые старые лейблы и дистрибьюторы всё ещё держатся на плаву. Я испытываю ностальгию по тем временам и считаю это по-настоящему ценным. У меня нет уверенности, что синти-сцена умирает. Но кто знает, что решит сохранить и беречь следующее поколение? И, как вы сказали, новые возможности позволяют людям, которые раньше могли так и не узнать о сцене, найти её и приобщиться к ней.
Да здравствует синти!
Каро: Вы также работаете с The Mobile Homes, группой с богатой историей в шведской электронной музыке. Меняется ли ваш подход, когда вы сотрудничаете с артистами, чей художественный образ уже чётко сформирован? Продюсер должен прежде всего воплощать чужие замыслы или иногда ему стоит оспаривать качества, которые артист считает основополагающими для своего звучания?
Лео: Я вырос на музыке The Mobile Homes и был их большим поклонником, поэтому мне кажется, что я нутром чувствую, как они должны звучать. В этом отношении у нас никогда не было конфликтов или сложного рабочего процесса. Я участвовал в продюсировании нескольких их музыкальных работ, но ещё больше — в визуальных проектах. Я снял и поставил уже немало их клипов — наверное, около десяти! Было невероятно приятно внести вклад и в их визуальный образ, и в общую концепцию.
Как мне кажется, одна из важнейших задач продюсера — помочь артисту чувствовать себя комфортно, спокойно и уверенно. Нужно добиться от него лучшего исполнения, внимательно выслушать его замысел и, самое главное, по-настоящему понять его. А возможно, даже усилить.
В конце концов, важнее всего их музыка и то, что они оставят после себя.
Каро: Ваш продюсерский опыт с Rednex, в том числе вирусная версия Cotton Eye Joe 2024 года, резко контрастирует с альтернативной электронной сценой. Вы также участвовали в проекте Нассима Аль Факира, получившем премию Grammis. Исходя из опыта работы в таких разных музыкальных мирах, как вы считаете, коммерческий успех, культурная известность и художественные достижения всё чаще существуют отдельно друг от друга? И изменил ли опыт создания вирусного хита ваше отношение к продвижению Unify Separate — или, наоборот, усилил скепсис по поводу индустрии?
Лео: Вряд ли это понравится всем в синти-сцене, но надеюсь, после интервью меня всё-таки не выгонят. (Нервно улыбается.)
Вообще-то я время от времени работаю с Rednex с 2000 года. Надеюсь, у читателей от этого не слишком заболели глаза! Это было и весёлое, и непростое приключение.
Работа с моим хорошим другом Нассимом Аль Факиром, одной из самых популярных публичных фигур Швеции, и получение премии Grammis — шведского аналога «Грэмми» — определённо укрепили мою уверенность в себе.
Я не особенно склонен к скепсису. Если готов исследовать разные музыкальные направления, можно очень многому научиться. Это немного похоже на актёра, которому хотя бы раз за карьеру стоит поползать по полу, лая как собака, — просто чтобы понять, что это за опыт.
Поэтому я пробовал самые разные виды музыки, в том числе коммерческую. Иногда, конечно, чтобы заработать на жизнь, но главное — чтобы учиться, развиваться и расти как музыкант (и покупать много синтезаторов!). Мне кажется, коммерческий успех и художественные достижения — совершенно разные вещи. Иногда они совпадают, иногда нет. Но почти в каждой музыкальной среде есть чему поучиться.
Этот опыт не отдалил меня от собственной музыки, а скорее позволил взглянуть на свой творческий процесс с высоты птичьего полёта. Не думаю, что вирусный успех можно запланировать: часто это просто случайность, которая происходит, пока ты занят совсем другим.
Конечно, я надеюсь, что наша музыка с Unify Separate затронет как можно больше сердец и душ. Но, думаю, для этого нужны упорный труд, решимость и немного удачи. Хотя, если где-то есть музыкальная лотерея, может, подскажете, куда подать заявку? 🙂
Каро: И наконец: Unify Separate готовятся выпустить The God Particle и, похоже, вступают в особенно активный период. Планируете ли вы больше выступать с новым материалом в Европе? Изменило ли более жёсткое электронное звучание ваши представления о концертном шоу? У вас необычайно насыщенная творческая жизнь — Unify Separate, LOWE, продюсирование, визуальные коллаборации. Осталось ли музыкальное направление, которое вы ещё не пробовали, потому что не нашлись подходящие обстоятельства или человек, с которым можно было бы его исследовать?
Лео: Да, мы очень хотели бы чаще выступать в Европе и действительно верим, что способны дать отличный концерт на любой площадке — в маленьком клубе или на арене. Голос Эндрю может сбить с ног почти кого угодно, а наша музыка и визуальная подача вживую производят сильное впечатление. (Что?! Швед говорит о себе что-то хорошее!) Мы верим, что более жёсткое звучание и разнообразная концертная программа помогут нам найти ещё более широкую аудиторию.
Я почти каждый день удивляюсь тому, что могу творчески работать с таким количеством талантливых людей — в музыке, визуальном искусстве, фотографии и других областях. Я всегда открыт новым коллаборациям, особенно в мире синти- и электронной музыки. И, кстати, сейчас я участвую в проекте с одной из крупнейших рок-звёзд Швеции. Следите за новостями!
Но главное — послушайте наш новый альбом The God Particle.
И не бойтесь поднять трубку.
Мы идём за вами!!
(И последнее: не забывайте покупать новые синтезаторы!)
О Лео Йозефссоне
Лео Йозефссон — шведский музыкант, автор песен, продюсер, звукорежиссёр по сведению и визуальный художник. Его карьера давно вышла за пределы электронной сцены, на которой он впервые заявил о себе.
Ранняя работа в Statemachine связала его с развивавшимся в Швеции движением синти-попа, а LOWE дала возможность исследовать сочетание электронных аранжировок, мелодичного песенного письма и концертного исполнения. Будучи фронтменом группы, Йозефссон участвовал в создании альбомов Tenant, Kino International и Evolver. LOWE и Statemachine получили признание на Scandinavian Alternative Music Awards, укрепив его репутацию на скандинавской электронной сцене.
Параллельно с выступлениями Йозефссон построил обширную карьеру автора песен и продюсера. Среди его работ — проекты с Rednex, Yaki-Da, Shebang и Daze, а также сотрудничество с исполнителями шведской поп-музыки. Вместе с продюсером Оскаром Хольтером в рамках Capitol Records/Universal он участвовал в работе над проектами The Pusher, Алекса Сайдака и Робина Стьернберга. Среди его авторских и продюсерских работ также песня In My Head Тилли и Эллифант.
Сотрудничество со шведским музыкантом и артистом Нассимом Аль Факиром помогло проекту Årets Album получить премию Grammis. Этот опыт отражает необычайно широкий профессиональный путь — от андеграундной электронной музыки до коммерческой поп-музыки, детских песен и международных проектов.
В числе нынешних продюсерских работ Йозефссона — сотрудничество с The Mobile Homes и шведской электронной группой Priest. На альбоме Priest Altered State Police 2026 года он вместе с Линтоном Рубино выступил сопродюсером и звукорежиссёром по сведению, помогая сформировать общее звучание пластинки с помощью аналоговой аппаратуры и цифровой обработки.
В студийной работе Йозефссон уделяет особое внимание деталям электронного саунд-дизайна. В своей стокгольмской студии Kiss the Needle он сочетает аналоговые синтезаторы, внешнюю аппаратуру, сатурацию, гибридное сведение и цифровые технологии. Он также отвечал за запись, продюсирование, сведение и мастеринг альбомов Unify Separate, получив значительный контроль над их звуковым обликом.
Помимо звукозаписи, Йозефссон создал обширное портфолио визуальных работ. Он снимал клипы для The Mobile Homes и сотрудничал с Эдрианом Хейтсом над визуальной частью Diary of Dreams, в том числе над видео 2026 года на песни my Vertigo и der Dunkelheit. Фотография, кинопроизводство, монтаж и визуальное повествование стали важными направлениями его профессиональной деятельности.
В Unify Separate Йозефссон отвечает за синтезаторы, программирование, продюсирование, написание песен и вокал, работая вместе с шотландским певцом Эндрю Монтгомери. В этом проекте особенно интересно сочетаются опыт Йозефссона в шведской электронной музыке и прошлое Монтгомери в британском инди-роке.
Об Unify Separate
Unify Separate — шотландско-шведский электронный дуэт, созданный Эндрю Монтгомери и Лео Йозефссоном в Стокгольме в 2015 году. В их сотрудничестве сошлись две разные музыкальные истории: Монтгомери был фронтменом британской альтернативной группы Geneva, чьи релизы на Nude Records привлекали значительное внимание в 1990-х, а Йозефссон играл важную роль в шведском синти-попе в составе Statemachine и LOWE.
Первоначально выступая под названием US, дуэт выпустил дебютный альбом First Contact в 2019 году. Второй альбом, Music Since Tomorrow, сначала появился в цифровом формате в 2022 году, а в 2023-м вышел его ремастированный вариант на CD. Аранжировки стали более развёрнутыми благодаря гитарам и усложнившемуся продюсированию; в записи также участвовал гитарист Suede Ричард Оукс, сыгравший в песнях The Void и Waiting Game.
Выступления с Diary of Dreams, а также концерты в Германии, Швеции и Великобритании сыграли важную роль в развитии дуэта. Материал Heavy Meta, появившийся в 2025 году, обозначил более жёсткое электронное направление, которое затем развивалось в ремиксах и новых синглах.
Третий студийный альбом дуэта, The God Particle, запланирован к выходу на 6 ноября 2026 года и продолжает эту эволюцию. Более мощное электронное продюсирование сочетается на нём с выразительным вокалом Монтгомери; в альбоме исследуются личная утрата, политическая неопределённость, тревога перед технологиями и поиск смысла в непредсказуемом мире.
Музыка дуэта по-прежнему тесно связана с разным творческим прошлым участников: точная электронная работа Йозефссона и мелодическое чутьё Монтгомери создают выразительное сочетание эмоциональной непосредственности и технической изощрённости. Подробнее о дуэте можно узнать на его официальном сайте.
