Путешествие к воспоминаниям
Я выезжаю из дома на севере штата Вашингтон чуть после рассвета. Еду одна вдоль многорукавной реки, через плато с шалфейником и поля золотых цветов. Потом один перелёт через Каскадные горы, потом ещё один через Скалистые — и, наконец, приземляюсь в доме своего детства в Колорадо. Я приехала, чтобы быть рядом с отцом, пока мы провожаем его сестру, мою тётю. Моя старшая сестра приехала из Висконсина; ещё один двоюродный брат — из Нью‑Йорка. В Денвере — двоюродные братья и тётя с дядей; в Боулдере — мама, брат с женой, племянник и племянница. Ещё некоторые соберутся на Zoom, чтобы посмотреть службу на расстоянии, потому что не могут приехать.
Вечером, когда я приезжаю, я закутываюсь в постель в гостевой комнате у родителей и листаю новости в телефоне. Я узнаю, что сильная солнечная буря метает к Земле огромные дуги ионов, которые, каскадом пройдя через атмосферу, устроят световое представление, видимое, возможно, до самой Флориды и Алабамы. Северное сияние. Уже поздно, я устала, но подхожу в гостиную, встаю на спинку дивана и смотрю на север через высокие окна под крышей. Облака и городские огни размывают горизонт, и я возвращаюсь в кровать. Надо ли выходить? — думаю я. Смотрю в телефон и начинаю набирать все имена, которые могу вспомнить в долине, где живу. К тому моменту, как заканчиваю, в списке уже двадцать восемь адресатов.
Пишу короткое сообщение: «Смотрите в небо». Может быть, они, будучи намного севернее, увидят то, чего не вижу я. Может, они перешлют сообщение другим, о которых я не подумала, и получится что‑то вроде небесного телефонного дерева, говорящего просто: «Посмотри вверх». Я снова останавливаюсь, переживая, как надоедливо может стать групповое сообщение, когда начнут поступать ответы, лайки к ответам и ответы на лайки. И всё же отправляю. Сразу начинают звенеть уведомления, и я опасаюсь, что, возможно, уже всех достала. Но сообщения и фотографии продолжают приходить. Сначала — тусклые белые полосы света. Потом они слабо зеленеют и танцуют рядом с яркой луной. Одна подруга жалуется, что на фото сияние выглядит лучше и чище, чем в небе — камера улавливает то, чего не видят глаза. Я смеюсь, выключаю телефон и засыпаю.
Наутро — тридцать новых сообщений. Эта группа людей, многие из которых не знают номеров друг друга и потому не уверены, с кем ведут переписку, рассказывает друг другу, куда смотреть, и докладывает о том, что видно в небе над их местами — Карлтон, Твисп, Уинтроп, Бир Крик, Дейвис Лейк, Глейшер, даже Келоуна. Я листаю и натыкаюсь на восклицания: «О боже» и «это невероятно». Потом в переписке в основном фотографии, как будто слова уже не способны передать увиденное. Зеленые оттенки становятся глубже, затем смешиваются с розовыми и красными; на картинках — многоцветный букет, который я могу описать лишь как некое неоновое небо в духе «Охотников за привидениями» — мерцающий венок, окружённый лучами цвета, развевающийся высоко над домами, деревьями, горами.
Я пролистываю ленту снова и ещё раз, испытывая приподнятость, будто видел сияние одновременно из всех этих мест. Встаю и показываю родителям. По всему миру люди наблюдали — на несколько минут или на часы. Они обращались к другим, те говорили дальше. И каким‑то образом наше совместное внимание сделало это зрелище — яркое прикосновение нашего солнца — ещё более значимым. Оно увеличилось в пересказах, в общем опыте, в коллективном трепете, который проникал через нас и дальше. Мы были вместе малы, и вместе частью огромной Вселенной.
Позже, наблюдая, как отец произносит слова памяти о моей тёте, до меня доходит: именно поэтому люди собираются. Смотреть, как Луна заслоняет Солнце, или как тень Земли заслоняет Луну. Смотреть, как двое соединяют свои жизни и сообщества на свадьбе. Скорбеть о человеке, которого любим, и вместе вспоминать, что он создавал, кем был и кем был для нас. Что они живут в историях, которые мы друг другу рассказываем, и в тех новых вещах, что мы узнаём о них друг от друга. Что мы были вместе малы, что вместе — часть огромной Вселенной.
Этот текст впервые был опубликован в мае в память о моей тёте Присцилле. Я посвящаю его здесь памяти моей покойной тёти Мэри Эллен и покойного дяди Джима, которых мы потеряли за последний год и которых собирались вспомнить этим летом.
