Майкла Алиани всегда будут связывать с IKON — группой, которую по праву считают одним из ярких представителей австралийской сцены дарк-вейв. Алиани сохраняет тесную связь с IKON, но ещё в 1997 году начал новый музыкальный путь под именем Chiron. С тех пор группа выпустила несколько сильных альбомов, и «A Dark Beauty», изданный на Dark Vinyl Records, стал достойным дополнением к этой дискографии.

В «A Dark Beauty» сходятся атмосфера, эмоции и музыкальная энергия. Майкл Алиани рассказал, что стоит за этой «тёмной красотой», какие истории и источники вдохновения повлияли на альбом.

Интервью с Майклом Алиани

Вопрос: Chiron существует уже почти 30 лет. Если сравнить Майкла Алиани, основавшего группу, с музыкантом, который сегодня создал «A Dark Beauty», что в вас осталось неизменным, а что совершенно исчезло или изменилось?

Майкл: Ничего себе, почти 30 лет. Это поразительно. Не ощущается, что прошло столько времени. Кажется, оно летит, особенно с возрастом. А если вдуматься, с тех пор, как я впервые отправился в это музыкальное путешествие, прошло почти 40 лет. Вот это путь!

Если быть совершенно откровенным, в основе своей я, мне кажется, остался прежним. Не знаю, хорошо это или плохо. Но надеюсь, что как человек я всё-таки изменился. Надеюсь, у взросления есть свои преимущества.

Вопрос: Говорят, что «A Dark Beauty» стал смелым шагом вперёд в плане влияний. Как произошла эта эволюция? Были ли в ваших ранних альбомах вещи, которыми вы были менее довольны, или от которых просто успели немного устать? Расскажите подробнее о новом звучании.

Майкл: Эволюция «A Dark Beauty» связана скорее с Дино, Иваном и Эрни, а также с отношениями между нами четырьмя. Думаю, дело вовсе не в прошлом. Когда работаешь с музыкантами такого высокого уровня, которым полностью доверяешь, творческий процесс идёт довольно естественно.

Приход Ивана в Chiron стал своего рода откровением и повлиял на эволюцию звучания группы. Его деликатные гитарные соло, тонкие металлические влияния, прекрасные электронные и оркестровые элементы — всё это невозможно переоценить. Ещё одним открытием стала возможность снова работать с Эрни после многих лет. Он — четвёртый участник Chiron. Я давно его знаю, понимаю, как он работает, и полностью ему доверяю. Он многое сделал для формирования звучания «A Dark Beauty».

Во время работы я почти не думал о предыдущих альбомах. Когда занят нынешним проектом, немного зацикливаешься на нём. То, что ты делал раньше, не имеет значения. Думаю, так было с каждым альбомом и мини-альбомом, над которыми я работал.

Вопрос: Название альбома интригует, особенно с учётом затронутых в нём тем — одиночества, трудностей современного мира и притягательности меланхолии. Как это связано с названием? В нём есть цинизм или это метафора?

Майкл: Это определённо не циничное название. Мне кажется, оно хорошо передаёт общее настроение альбома. И, если честно, звучит здорово. Мы обсуждали разные варианты, и Эрни предложил «A Dark Beauty» — сразу стало понятно, что это то, что нужно. Затем наш замечательный художник Герберт Старек, который также оформил «The Sun Goes Down» и тесно сотрудничает с Dark Vinyl Records, создал обложку для «A Dark Beauty». Всё сложилось настолько удачно, что и сказать мало.

Вопрос: Если группа хочет развиваться в сторону нового или отличающегося звучания, это, вероятно, влияет на творческий процесс и создаёт определённые трудности. Как проходила работа и как вы нашли нужный баланс, чтобы добиться желаемого звука?

Майкл: Я бы с удовольствием сказал, что, приступая к работе над «A Dark Beauty», уже представлял себе конкретное звучание и чётко видел цель. Но это была бы неправда. Самое важное в творческом процессе — чтобы каждый чувствовал себя совершенно свободно. Я не из тех, кто любит всё жёстко организовывать или придерживаться строгого плана. Думаю, в творчестве я полагаюсь на чувства и инстинкт и позволяю всему развиваться естественно. Так и складывался «A Dark Beauty». Никаких трудностей в процессе не было.

Вопрос: На мой взгляд — вернее, на слух — не изменились мощные припевы, которые часто производят сильное, воодушевляющее впечатление. Давайте начистоту: хороший припев может решить, сработает песня или нет, верно? Или вы считаете иначе? Есть ли группы или исполнители, на которых вы равняетесь в этом отношении?

Майкл: Думаю, вы совершенно правы насчёт силы припева. Раньше я об этом не задумывался, но теперь понимаю: эта особенность определённо есть в большей части музыки, к которой я приложил руку.

В большинстве музыки, которую я слушаю, есть запоминающиеся припевы. Сейчас я слушаю Леонарда Коэна, Editors, Боуи, Nick Cave and the Bad Seeds, Dead Can Dance, Portishead, Tool, Sade, Tesseract, Pink Floyd и множество других групп.

Вопрос: Музыка, несомненно, занимает важное место в вашей жизни. Но что именно она для вас значит и какой была бы жизнь без неё? И какую роль музыка может играть сегодня, в мире, полном ужасов, страданий, войн и отчуждения?

Майкл: Я никогда по-настоящему не знал жизни без музыки. Одни из моих самых ранних воспоминаний — как я рос у бабушки и меня заставляли танцевать в гостиной под Гленна Миллера или Элвиса. Если честно, важность музыки трудно выразить словами. Я не могу представить жизнь без неё. Думаю, это уже даёт вам ответ.

Для каждого музыка и её роль в довольно мрачном мире означают что-то своё. Надеюсь, она может хоть чем-то помочь. Думаю, она нам нужна.

Вопрос: Альбом вышел несколько месяцев назад. Насколько строго вы оцениваете себя, когда переслушиваете песни? И чему, если чему-то, вас научила работа над альбомом — что вы могли бы учесть в будущих песнях Chiron?

Майкл: Сейчас, когда я переслушиваю альбом, я совсем не критикую себя. Но во время творческого процесса я был критичен. Совершенства не существует, но хочется, чтобы созданное тобой было как можно лучше. Если не быть хоть немного требовательным к себе — не в негативном смысле, — не станешь прилагать больше усилий. Поэтому работа над альбомом занимает годы, а не недели.

Я понял, что у Chiron всё хорошо. У меня особенные отношения с Дино, Иваном и Эрни. Мне очень повезло работать с приятными людьми, которые к тому же талантливы. Мы с большим воодушевлением думаем о том, что будет дальше. Уже собираем идеи для следующего альбома Chiron и обсуждаем их. В следующем релизе мы хотим пойти ещё дальше. В некоторых местах музыка может стать более экспериментальной, в других — более драматичной. Лично я хочу расширить возможности своего вокала. Это очень захватывает. В 2026 году Chiron вернулась к концертным выступлениям, и мы получаем от них огромное удовольствие.