Микки Кушинг — руководитель студийных систем и старший звукорежиссёр чикагской студии Mystery Street Recording Company. Он играет на бас-гитаре, записывает и сводит музыку, помогает артистам настраивать цифровые микшерные пульты и мониторинг, а также занимается живым звуком, продюсированием и написанием песен. Кушинг окончил программу Audio Arts & Acoustics в Columbia College Chicago и получил сертификат по звуковому дизайну видеоигр в Berklee College of Music. Он написал и спродюсировал десятки выпущенных альбомов и EP разных жанров и записал и свёл сотни проектов чикагских музыкантов.
Как вы заинтересовались звукорежиссурой?
Ещё в школе, когда я был начинающим музыкантом, я мечтал открыть небольшой собственный лейбл. Я читал биографии таких людей, как Сэм Филлипс, братья Чесс и Берри Горди. Чем больше я узнавал о процессе создания пластинок, тем сильнее меня занимало, как именно они делаются. Я стал изучать всё, что мог найти о микшерных пультах и микрофонах, и о том, как добиться наилучшего звучания голосов и инструментов.
К выпускному классу я был первым звукорежиссёром среди учеников, который отвечал за все школьные выступления, и начал стажироваться у дирижёра школьного оркестра и увлечённого домашней звукозаписью Роджера Пампела. С тех пор интерес к звукозаписи меня не оставляет.
Как вы пришли в Mystery Street Recording в Чикаго?
Мы с президентом студии Джо Тессоне основали её вместе. Мы познакомились, когда оба учились в Columbia College Chicago, где Джо теперь тоже преподаёт. Потом жизнь внесла свои коррективы: мне пришлось переезжать в разные места Среднего Запада, чтобы заботиться о семье. Но все дороги в итоге привели меня обратно в Mystery Street Recording. Сейчас я здесь в третий раз и не собираюсь никуда уходить. Когда место становится домом, планировать сессии гораздо спокойнее.
Мне всегда не хватало звучания барабанов в студии A, когда я уезжал. Возможно, это прозвучит как банальная фраза из отдела кадров, но здесь замечательная атмосфера. Никто не считает себя выше или ниже других, нет места раздутому эго, а музыканты и инженеры поддерживают друг друга. Благодаря этому приятно приходить на работу — если не считать пробок из-за матчей «Кабс».
Вы записали песню Брэнта Бакли «We Love Da Bears» — гимн для болельщиков «Чикаго Беарз». Какие задачи и моменты в работе над энергичным звучанием были для вас самыми сложными и самыми приятными?
Весь процесс, от начала до конца, был в радость. Я всю жизнь болею за «Беарз», и для меня это было больше, чем просто запись, сведение и исполнение. Мой прадед Фрэнк Бронсон владел сезонными абонементами на матчи ещё во времена, когда команда «Монстры Мидуэя» играла на «Ригли-филд». После его смерти абонементы перешли к моему деду Рону. Я с детства знал, каково это — оказаться среди взбудораженных болельщиков на «Солджер-филд». Мне хотелось передать радость и чувство общности, которые испытываешь, выходя со стадиона после большой победы. Самым трудным было сделать так, чтобы это чувство звучало искренне.
На что, по-вашему, слушателям стоит обратить внимание в готовой записи?
Надеюсь, слушатели почувствуют связь с песней, которую создали настоящие люди: они играли на настоящих инструментах и записывались в реальном пространстве. В хоровых выкриках слышна любовь к команде, а общее настроение песни напоминает мне о надежде и волнении, которые испытываешь в конце лета.
Как вы помогаете артисту показать лучшее исполнение и при этом сохранить его замысел?
Работая с новым клиентом, важно его узнать. Нужно поговорить о проекте, разобраться в музыкальных влияниях артиста, послушать его ориентиры и прочувствовать их. Всё это помогает воплотить замысел. Каждая запись индивидуальна. Кому-то из певцов нужен болельщик, а кому-то — тренер по футболу. Один лучше реагирует на конкретные указания, другой раскрывается, когда его подбадривают и хвалят. Раньше я ответил бы на этот вопрос совсем иначе, но воспитание детей и продюсирование во многом похожи.
Мне важно понимать, хочет ли артист запечатлеть момент или создать его. Если он сам не уверен, мой принцип — уловить все детали, «наполнить чашу». Как звукорежиссёр сведения я направляю внимание слушателя. Иногда это значит сделать несколько глотков или осушить чашу, чтобы добраться до льда, а иногда — просто украсить напиток зонтиком. Я считаю, что проект должен быть про артиста, а не про его желание звучать как «вставьте сюда имя звукорежиссёра».
Технологии звукозаписи сильно изменились. Что отличает великую запись от просто технически хорошей?
Ох, вопрос непростой! Разобью ответ на несколько частей. Высокая точность современных записей может сделать заметнее небольшие ошибки исполнения. Старые технологии с меньшим динамическим диапазоном и более высоким уровнем шума порой их маскировали.
С другой стороны, теперь многие ошибки можно исправить с помощью цифровых инструментов. Например, можно корректировать вокал. В эпоху магнитной ленты новая попытка нередко означала потерю предыдущей. Теперь количество дорожек практически не ограничено, и можно бесконечно дорабатывать запись — а потом обнаружить, что лучшим всё равно был третий дубль, отмеченный как удачный. Хорошо записанный материал всегда легче сводить. Когда у вас отличный музыкант, хорошее помещение и хорошее оборудование, работать гораздо проще.
Но, помимо техники, хорошая запись должна вызывать отклик. Перефразируя моего друга Марека Стикоса из Dangerous Music и Chameleon Labs, музыка должна «тронуть» вас или «заставить двигаться». Задача звукорежиссёров сведения — добиться того или другого. Иногда технически несовершенная запись оказывается идеальной.
Хороший пример — «Atlantic City» Брюса Спрингстина, в частности версия с альбома Nebraska. Запись ограничена по частотному диапазону, сделана на четырёхдорожечный кассетный аппарат Tascam, в вокале слышны взрывные согласные и шум. Порой кажется, будто музыканты играют каждый в своём мире. Но для меня это единственная настоящая версия песни. Её делает хорошей искренность. Никакая техника этого не заменит. Майк Батлан мог предложить Брюсу и лейблу перезаписать её, но пошло бы это на пользу песне?
Не уверен, что ответил на ваш вопрос. Если углубляться дальше, для этого разговора понадобится отдельный сервер!
Что ещё вы хотели бы сказать? Какие у вас планы?
Сейчас я думаю о годовщине Mystery Street Recording на Линкольн-авеню и о том, чтобы продолжать работать с талантливыми музыкантами Чикаго. Знакомьтесь с людьми. Создавайте сообщество. Делайте музыку!
